У любой торговли есть двигатель и всем давно известно, что это реклама. Придумать такую рекламу, чтобы потребителя взволновать до моментального желания потратить свои деньги - непросто. Недавно мельком посмотрела на список тех, кто придумывает рекламу, показалось, что это сродни производству фильма. Но в отличие от кино, здесь аплодисментов не дождёшься (ну и правда, кто из нас радуется рекламе, когда она прерывает на самом интересном месте фильм, например), а рекламодатели могут не оценить твой труд. Об этом ещё Чехов писал: "...Кончив чтение и сделав кое-какие поправки, Гейним быстро переписал рекламу начисто и вручил её Ершакову. После этого наступило молчание... Оба почувствовали себя неловко, как будто совершили какую-то пакость. — Деньги за работу сейчас прикажете получить или после? — спросил Гейним нерешительно. — Когда хотите, хоть сейчас... — небрежно ответил Ершаков. — Ступай в магазин и бери чего хочешь на пять с полтиной. — Мне бы деньгами, Захар Семёныч. — У меня нет моды деньгами платить. Всем плачу чаем да сахаром: и вам, и певчим, где я старостой, и дворникам. Меньше пьянства. — Разве, Захар Семеныч, мою работу можно равнять с дворниками да с певчими? У меня умственный труд. — Какой труд! Сел, написал и всё тут. Писанья не съешь, не выпьешь... плёвое дело! И рубля не стоит. — Гм... Как вы насчет писанья рассуждаете... — обиделся Гейним. — Не съешь, не выпьешь. Того не понимаете, что я, может, когда сочинял эту рекламу, душой страдал. Пишешь и чувствуешь, что всю Россию в обман вводишь. Дайте денег, Захар Семёныч! — Надоел, брат. Нехорошо так приставать. — Ну, ладно. Так я сахарным песком возьму. Ваши же молодцы у меня его назад возьмут по восьми копеек за фунт. Потеряю на этой операции копеек сорок, ну, да что делать! Будьте здоровы-с! Гейним повернулся, чтобы выйти, но остановился в дверях, вздохнул и сказал мрачно: — Россию обманываю! Всю Россию! Отечество обманываю из-за куска хлеба! Эх! И вышел. Ершаков закурил гаванку, и в его комнате ещё сильнее запахло культурным человеком ("Писатель"). Известно много примеров, когда авторы художественных книг целенаправленно вводят в свои тексты рекламу чего-либо, понятно, что не альтруизм ими двигает. Неявная реклама (продакт-плейсмент) прекрасно удавалась Яну Флемингу - костюмы, часы, напитки Джеймса Бонда известны, наверное, всем. А сценарист, режиссёр и актёр Вудди Аллен в 1974 году написал рассказ "Свитки Красного моря", в котором очень тонко обыграна история одного французского бренда: "Взгляни, Господи, на товар мой. Смотри, какая вискоза. Боже мой, есть и с воротничками, и на пуговицах, есть под галстук — и всё лежит. А ведь я всегда следовал заповедям Твоим. Почему же не могу ныне заработать на хлеб насущный и младший мой брат вынужден мыть полы в "Детском мире"? И услышал Всевышний его молитвы, и отвечал рабу своему, говоря: — Насчет рубашек… — Да, Господи, — воскликнул тот человек и упал на колени. — Нашей крокодильчика. — Что, Господи? — Что слышал. Нашей крокодильчика на карман. Не пожалеешь. И взял тот человек все рубахи свои, и нашил на карман знак крокодила, и вот, вдруг премного выросли продажи его, и была ему великая радость, тогда как в стране врагов его стоял стон и скрежет зубовный, и кто-то сказал: "Милостив Господь, он успокоит меня на пажитях злачных. Один вопрос — смогу ли я потом встать". Замечаете, друзья, когда писатель вводит рекламу в свои произведения? Мне, например, это почти сразу бросается в глаза, даже сильнее, чем в кинофильмах. А вот ещё любопытное, с удовольствием познакомилась https://vc.ru/u/1367127-nikolay-kozariychuk/551588-reklama-i-marketing-v-knige-neznayka-na-lune .