April 13th, 2012

морячок новый

Книги и музыка

Человек читает по-разному. Сидя за столом, лёжа на диване, в пути, в тишине, в одиночестве, в окружении людей, когда играет музыка. Мне музыка никогда не мешала читать. Наоборот, под определённую книгу обязательно нужно слушать определённую музыку. Сегодня я хочу привести  пример такого «чтения под аккомпанемент».

Любая музыкальная гамма начинается с ноты «до». Начнём с неё и мы. Артур Конан Дойл «Долина ужаса».
Этот роман мало известен российскому читателю.
Впервые на русском языке он был опубликован в 1916 году, а в следующий раз аж в 1986 году.
Существует множество версий того, почему в СССР роман был под запретом, ведь
«Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона» были одной из самых популярных книг в Союзе.
Да к тому же, замечательная экранизация режиссёра Масленникова с композициями Дашкевича,  до сих пор не сходит с экранов.
Итак, включаем музыку и начинаем читать.
http://doyle.msfit.ru/holmes/music/

     -- Думайте, думайте, -- нетерпеливо бросил Холмс.

     Я  убежден, что принадлежу к числу самых терпеливых людей,

но это насмешливое замечание меня задело.

     -- Послушайте, Холмс, -- сказал я ворчливо, --  вы  иногда

слишком испытываете мое терпение.

     Но  он  был чересчур занят собственными мыслями, чтобы мне

ответить, и целиком погрузился в изучение прибывшего  по  почте

листка  бумаги,  вынутого  из конверта. Затем он взял конверт и

стал так же внимательно рассматривать его.

     -- Это рука Порлока, -- задумчиво произнес  он.  --  Я  не

сомневаюсь:  это  почерк  Порлока,  хотя  до  сих пор видел его

только  дважды.  Игрек  с  особенной  верхушкой  --  это  очень

характерно. Но если это письмо Порлока, то оно должно содержать

важное известие, и прочесть его надо незамедлительно.

     Он говорил скорее сам с собой, нежели обращаясь ко мне, но

все мое раздражение сразу исчезло.

     -- Кто этот Порлок?

     -- Порлок  --  это  только кличка, а за ней, Уотсон, стоит

чрезвычайно хитрая  и  ловкая  личность.  В  предыдущем  письме

Порлок  извещал  меня, что это его имя вымышленное, и просил не

разыскивать его. Впрочем, Порлок важен не сам по себе,  а  лишь

потому,  что  находится  в контакте с неким значительным лицом.

Представьте  себе  рыбу-лоцмана,  сопровождающую   акулу,   или

шакала,  бредущего за львом, -- вообще какое-либо ничтожество в

обществе действительно грозного существа. И не только грозного,

Уотсон, но и в высшей степени таинственного. Вот почему  Порлок

меня интересует. Я вам уже не раз говорил о профессии Мориарти?

     -- Ученый  и  преступник, столь великий в своих хитроумных

замыслах, что...

     -- Что я и теперь вспоминаю о своих поражениях...

     -- Я,  собственно,  хотел   сказать,   что   он   остается

совершенно неизвестным обществу с этой стороны.

     -- Это явный намек! -- воскликнул Холмс. -- В вас, Уотсон,

скрывается   неожиданная   жилка   едкого   юмора.   Вас   надо

остерегаться! Впрочем, назвав Мориарти  преступником,  вы  сами

совершили  проступок. Как ни удивительно, с точки зрения закона

это -- клевета. Один из величайших злоумышленников, организатор

едва ли не всех преступлений -- таков в  действительности  этот

человек.  Но  он настолько неуязвим, настолько выше подозрений,

что  за  эти  ваши  слова  мог  бы  привлечь  вас  к  суду   за

необоснованное  обвинение.  Разве  не  он  прославленный  автор

"Движения астероидов", книги, затрагивающей такие высоты чистой

математики,  что,  говорят,  не  нашлось  никого,  кто  мог  бы

написать   о  ней  критический  отзыв?  Можно  ли  безнаказанно

клеветать на такого человека? Это гений, Уотсон!  Но  придет  и

наш черед торжествовать!

     -- Как бы мне хотелось это увидеть! -- воскликнул я. -- Но

вы говорили о Порлоке...

     -- Ах  да...  Так  вот, этот так называемый Порлок -- лишь

одно из звеньев в длинной цепи, созданной  этим  необыкновенным

человеком.  И звено довольно второстепенное. Более того: звено,

давшее трещину. В этом то и кроется крайняя  важность  для  нас

Порлока.  Подгоняемый  отчасти  пробудившейся в нем совестью, а

главным образом чеками на десять фунтов, которые я ему посылал,

он уже дважды доставлял мне ценные сведения. Настолько  ценные,

что  удалось  предотвратить преступления. Если мы найдем ключ к

шифру, то, не сомневаюсь, и это письмо окажется сообщением того

же рода.

     Холмс развернул письмо и положил его на стол. Я  склонился

над  ним  и  стал  рассматривать загадочное послание. На листке

бумаги было написано следующее:

     534 Г2 13 127 36 31 4 17 21 45

     Дуглас 109 293 5 37 Бирлстоун.

     26 Бирлстоун 9 18 171

     -- Что вы думаете об этом, Холмс?

     -- Очевидно,   намерение   сообщить   какие-то   секретные

сведения.

     -- Но если нет ключа, какова польза шифрованного послания?

     -- В настоящую минуту -- ровно никакой.

     -- Почему вы говорите "в настоящую минуту"?

     -- Потому  что  немало  шифров  я могу прочесть с такой же

легкостью, как акростих по первым буквам каждой  строки.  Такие

несложные задачки только развлекают. Но тут -- иное дело. Ясно,

что  это  ссылка  на  слова,  которые  можно  найти на странице

какой-то книги. Однако пока я не буду знать название  книги,  я

бессилен…»

Далее, события разворачиваются стремительно, многое становится с ног на голову, и финал, как всегда, неожиданен. Любители Дойла не будут разочарованны, как мне кажется. Хотя критики и утверждают, что этот роман не самый лучший в творчестве английского писателя.
В следующий раз мы поговорим с вами о ноте «ре». С ней связано ещё больше интересных историй.